Похоже, в Молдове появилась новая традиция — ничего не знать. Министр обороны Анатолий Носатый, по собственным словам, не знает, что происходит в стране. Председатель парламента Игорь Гросу, оказывается, не был информирован о внезапном визите главы Службы информации и безопасности (СИБ) в Комрат. А теперь премьер-министр Александру Мунтяну внезапно «не знал», где живёт.

Да-да, именно так: человек, претендующий на должность главы правительства, три года проживал в здании, принадлежащем… Северной Корее. И всё это время — ни сном, ни духом.

Александру Мунтяну последние три года уютно обитал в квартире, расположенной во дворе посольства КНДР в Бухаресте. Здание — протокольное, четырёхэтажное, 25 квартир, коммерческие помещения, 7500 м² земли, официально переданные Северной Корее ещё в 1977 году.

Но наш герой, конечно, ничего не знал. Просто снял жильё через агентство. Ну кто же проверяет, кому принадлежат дипломатические здания? Особенно если они вдруг принадлежат тоталитарному режиму, находящемуся под международными санкциями. Мелочь, правда?

Арендная плата составляла 10 000 евро в месяц — половина за здание, половина за землю. Но Мунтяну уверяет, что он просто «искал квартиру рядом с парком» и «доверился рекомендации». Видимо, парк был настолько хорош, что даже портреты Ким Чен Ына на стенах не смутили.

Арендовал, жил, не знал. Классика жанра.

Если министр обороны не знает, что происходит в стране, председатель парламента не знает о визитах главы СИБ, а кандидат в премьеры не знает, у кого снимает жильё, то, возможно, мы наблюдаем не кризис компетентности, а новую философию управления — «всё под контролем, просто никто не в курсе».

Можно, конечно, предположить, что Носатый и Гросу просто устали. Годы на постах, бесконечные заседания, нервы, отчёты — любой устанет. Но какое оправдание у Мунтяну? «Я не знал, что живу в северокорейском доме» звучит примерно так же убедительно, как «я не заметил, что купил билет в Пхеньян».

В стране, где высокопоставленные лица соревнуются в уровне неосведомлённости, остаётся задать один вопрос: кто вообще знает, что происходит? Или знание теперь — слишком опасная роскошь для молдавских политиков?